March 28th, 2021

CypLIVE

С любимыми не расставайтесь

Почему православные христиане молятся за своих умерших? Что происходит с человеком после того, как он умирает, и нужны ли ему наши молитвы?

Минута молчания

Поминать умерших можно только когда веришь, что они – живы. Эта, парадоксальная, на первый взгляд, мысль подтверждается, тем не менее, даже не церковным учением, а обычной человеческой интуицией. “Все там будем…” – так звучит самая распространенная в нашем народе формула поминовения умерших. И нужно сказать, что это очень глубокое отношение – глядя на чужую смерть, помнить о своей собственной. Но есть очень важный момент, который в этой формулировке никак не обозначен: а, собственно, где это – “там”? Что находится за чертой, которую уже перешел умерший и которую рано или поздно предстоит пересечь каждому из нас? Если за ней лишь пустота, небытие и полное уничтожение человеческого самосознания, тогда сама фраза “все там будем…” лишается всякого смысла, поскольку никакого “там” в этом случае просто нет и быть не может. Получается, что, поминая наших умерших даже такой простой фразой, мы исповедуем свою веру сразу в три серьезных факта:

Биологическая смерть не уничтожает человеческую личность.
CypLIVE

Достоевский и Церковь

Вряд ли можно назвать другого писателя, чей художественный вымысел так безапелляционно и резко вторгается в живую жизнь, чьи невероятные по виду пророчества сбываются в реальности спустя многие десятилетия с железной и детальной обстоятельностью. Вопросы, с великой силой поднятые в литературе Достоевским, суть вопросы духа и совести – то есть главные вопросы для всякого искреннего людского сердца. Герои Достоевского всегда стоят на грани важнейшего выбора – между правдой и ложью, светом и тьмою, добром и злом.

Достоевский – реалист, но единственная реальность, которая его по-настоящему волнует, – это реальность духовная, реальность не видимой плотскими очами внутренней жизни человеческого существа; потому-то нам, людям, знающим о духовной жизни больше понаслышке, Достоевский зачастую представляется мистиком и даже фантастом. Но все видимое временно, невидимое – вечно (2 Кор. 4, 18), мог бы повторить Достоевский вслед за апостолом и святыми отцами Православной Церкви.