November 22nd, 2021

CypLIVE

Можно ли представить себе райское блаженство?

Рай, Царство Небесное, Новый Иерусалим, Горний мир… Цель жизни каждого православного христианина и в то же время самое малознакомое, непонятное и неописуемое место, состояние души…

Господь наш Иисус Христос упоминает 55 раз Царствие Небесное и 32 раза – Царствие Божие. О нем – 12 евангельских притч. И всё же мы крайне мало знаем о нем, об этом Царстве. Знаем, что там будет хорошо, что попавших туда ждет вечное блаженство. Однако характер этого блаженства, его степени нам неизвестны. Апостол Павел ясно сказал об этом блаженстве: «Не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор. 2: 9). Ничего себе «ясно»! Как раз наоборот!

Господь скрыл от нас, в чем конкретно будет заключаться блаженство вечной жизни, которое во всей силе мы ощутим (дай Бог!) после смерти. Однако Иисус Христос дал нам замечательную подсказку: «Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17: 21). Это значит, что предощутить будущее посмертное блаженство мы можем еще здесь, на земле, при условии, если будем иметь в сердце Царство Божие. Вот об этом блаженстве, вполне доступном для каждого человека, и хочется порассуждать.
CypLIVE

История с Содомом: минимум кары и безграничность любви

Подумав о Престоле Бога Судии, Престоле, перед которым встанет каждый из нас после своей смерти, многие из нас ощущают трепет. Если оставить в стороне специфические антропоморфизмы богословского дискурса, то суд этот – высший момент подведения итога (полного, но не окончательного) нашей жизни и нашей смерти. Все покровы и маски с нас будут сняты перед Христом, Судьей вечным, и мы должны будем дать отчет за все, что сделали, подумали и сказали в течение своей жизни.

Это момент, открывающий все блага, которые мы получили от Бога и отдали миру, все сделанное нами и не сделанное, весь свет, который мы скрыли в душе или излили во вселенную, каждую полосу тьмы, которой мы помрачили мир через грех, всю жизнь человека со всеми ее несовершенствами. Это генеральная исповедь, гигантская по объему и ужасающая по напряженности, ибо ничто наше не сможет остаться сокрытым. Это высший момент дачи ответа. Сомнения, ярость, бессмыслица нашей жизни, каждая улыбка, согретая нами, каждая слеза, наша или чужая, пролитая по нашей вине, – все, к нам относящееся, предстанет, словно театральный спектакль, в котором одновременно идут все сцены во всей своей грандиозности и в то же время ничтожности.